Специально для Музея истории рыболовных снастей
Андрей Егоров
В ноябре 1917 года грянула революция, которая не могла не сказаться на частной торговле и, для магазина Малиновского С.М., это обернулось сменой хозяина.
 |
 |
| «Змейка» | Клеймо на «Змейке» |
Здесь, на «Змейке», хорошо видно, что силуэт клейма остался прежним, а поменялась только фамилия владельца с Малиновского М.С., на Мухин М.В. Как магазин перешёл к Мухину М.В. можно только догадываться. То ли он был выкуплен по остаточному принципу, то ли экспроприирован на волне революционных движений, мы, наверное, никогда и не узнаем, да это и не важно. Видя такое сходство клейм, казалось бы, можно смело датировать выпуск этой блесны в период с ноября 1917 г. до ноября 1918 года, если бы не одно НО. Мастерская магазина в этот период не сотрудничала с Муравлёвым С.М. и не выпускала его приманки. Они найдут общий контакт, но гораздо позже, в конце 20-х годов.
К «Змейке» мы ещё вернёмся, а чтобы более полно понимать картину кустарного производства блёсен, сделаем небольшое отступление в этом направлении. Мы уже говорили, что и Добротин Н.А. и Муравлёв С.М. были отменными механиками и могли копировать оригиналы на матрицы и пуансоны с очень высокой точностью. Это сейчас автоматический пресс выдаёт за час около 2 000 почти готовых блёсен, которым для выхода в свет не хватает только никелирования и сборки, а раньше все операции делались, в основном, вручную и для этого требовались отдельные комплекты форм из матриц и пуансонов. Если поэтапно, то выглядело это так:
- Высечка заготовки (матрица и пуансон)
- Штамповка насечек, если требуется (пуансон)
- Штамповка выгиба (пуансон и матрица)
- Сверление дырок
- Полировка
- Никелирование
- Сборка блесны
Вот и прикиньте, сколько наборов, состоящих из матрицы и пуансона, потребуется, чтобы начать производство хотя бы из 10 видов блёсен в пяти разных размерах. Как минимум сотня. А уж сколько сил надо приложить, чтобы открыть небольшую мастерскую, одному богу известно…
В 1918 году вся фабрикация блёсен, со слов Кунилова Ф.П., прекратилась, и основная причина заключалась в отсутствии металла. Нет, кое-какие мастерские, возможно, и продолжали работать, осуществляя ремонт и выпуск снастей, несвязанных с железом. Это могло быть и вязание сетей и починка всё тех же бамбуковых удочек и спиннингов, которые в процессе эксплуатации приходили в негодность, но большинство мастерских всё же закрылись, так как не до рыбалки было, страна погружалась в кризис. На этом, в принципе, дореволюционный этап нашей рыболовной истории, в плане блёсен, можно закрыть.
В 1921 году, на 10 съезде РКП(б), для преодоления кризиса, была принята Новая Экономическая Политика (НЭП) целью которой являлось возрождение рыночных отношений и частного предпринимательства. Для нашей тематики это обернулось созданием в середине 20-х годов небольших кустарных мастерских, основная масса которых сосредоточилась в Ленинграде, и я думаю, что не последнюю роль в этом сыграл Муравлёв С.М., перебравшись из Вятки в Северную Столицу, на Васильевский Остров, где и наладил собственную фабрикацию рыболовных принадлежностей. Вот как этот факт описывает Кунилов Ф.П. в своей книге «В помощь рыболову» вышедшей в 1935 году в издательстве «КОИЗ».
«У нас производство блёсен высокого качества впервые организовал в 1925 году ленинградский инженер С.М. Муравлёв. Он выпустил ряд изобретённых и сконструированных им блёсен, пригодных для ловли хищных рыб во всех водах Советского Союза. Блёсны Муравлёва совершенно вытеснили заграничную продукцию, ввоз которой был прекращён в 1928 году».
Безусловно, упоминая здесь первую выделку блёсен, Кунилов Ф.П. имел в виду советский период. Но я бы этот промежуток, в конце 20-х годов, смело отнёс к очередному буму интереса к спиннинговой ловле в нашей стране. Активная деятельность Муравлёва С.М. в этот момент видна буквально во всём: это и всплеск новинок выходящих из его мастерской, и снабжение штампами для блёсен, как известных производителей, так и кустарей одиночек, это и оформление патентов на свои новации и т.д. и т.п. Для примера приведу список тех приманок, которые в 1927 году он отправил для продажи Кунилову Ф.П., в магазин «Диана», принадлежащий вятскому обществу рыболовов и охотников: Уральская, Байкал, Кеми, Норич, Ложка, Манатама, Норвега, Дублем, Оттер, Спиннер, Канада, Ораниен-Спиннер, Триумф, Шведер-Спиннер, Пун’яуб, Женева, Зим-Спиннер, Рекорд, Проконт, Змейка, Блёсны Гешеля, Девон, Снасточка для девона, Орено, Вятская двухцветная, Вятская одноцветная, Уральско-Вятская, Щучья и мушки ручной работы. Получилось что-то около 30 штук, треть из которых являлись новинками. На некоторые из них, в частности это «Дублем» и «Норич», Муравлёвым был взят патент или, как говорили до революции, заявлена привилегия.
 |
 |
| «Дублем» из каталога Богданова И.И. | «Норич» Муравлева |
Там же, в магазине «Диана», можно было купить и комплекты матриц с пуансонами для изготовления блёсен в домашних условиях, правда, ассортимент был небольшой, всего 6 наименований, но туда входила и «Змейка». Это лишь подтверждает версию, что Муравлёв С.М. не только сам производил приманки, но и активно торговал штампами по цене в 3-4 рубля за набор.
Я не случайно упомянул «Змейку», так как где-то в этот период мастерская, перешедшая от Малиновского к Мухину М.В. и остановленная, по причине отсутствия металла, снова заработала в полную силу, о чём и было сообщено в журнале «Охотник и рыболов».
Реклама Мухина М.В.
В принципе, Мухин, мог бы работать на штампах оставшихся от Добротина, но без новых блёсен рассчитывать на успех было бы проблематично. Все мы прекрасно знаем, как важно, особенно в теме рыболовных новинок, идти в ногу со временем или, как сейчас говорят, быть в тренде, следить за рекламой. И если пролистать всё тот же «Охотник и рыболов» за 1926 год, то можно наткнуться на заметку о «Змейке», где подписанный псевдонимом автор, сетует на то, что на блесну, заявленную, как щучья, клюют только окуни, правда, довольно крупные, в районе одного килограмма. Я думаю, такие публикации были направлены не только на покупателей блёсен, но и на новых производителей, тем более Кунилов и Муравлев были хорошо знакомы и, такое продвижение товара, было выгодно обоим. Но это моё мнение, а как было в действительности, мы можем только догадываться.
И пока мы не шибко отошли от новинок Муравлёва, хотелось бы затронуть ещё одну особенность его блёсен, берущее начало в революционное лихолетье. Это немыслимая путаница в названиях и видах. Проще говоря, тождественные по форме приманки могут иметь разное имя, но сильно похожую форму. Если взять, к примеру, всё ту же «Змейку», то её форма практически совпадает с его же «Норичем».
Блесны «Норич» и «Змейка»
Но в тот же момент у муравлёвского «Норича» в Англии находится, скажем, так, его однофамилец известный ещё с начала 19 века и по форме напоминающий обычную «Ложку».
Английский «Норич»
А вот «Ложка» и, подобная ей, «Манатама», которые по идее являются копиями «Норича» имеют совершенно другие названия. С какой целью это было сделано, мне не понятно. Единственное, что приходит на ум, Муравлёв таким образом увеличил линейку выпускаемых блёсен, тем более что и «Змейка» и «Манатама» значились в числе новинок. Проще говоря, берут две одинаковые блесны, на одну из которых наносится пуансоном чешуя, а вторая раскрашивается краской. Им дают разные названия и выкладывают на витрину. Покупатель, подойдя к прилавку и глядя на обе эти приманки, долго чешет голову, не зная что выбрать, и в итоге берёт две, чтобы не прогадать. Другой версии, исключающей коммерческий интерес, у меня нет.
Самое интересное, что подобная практика получила своё продолжение и позже, уже после ВОВ, в эпоху развитого социализма, когда наша промышленность, освоив выпуск ходовых блёсен, не прекратила чехарду с названиями. Чтобы потом не возвращаться по возникшему вопросу с неразберихой мы попробуем сейчас сделать небольшое отступление по этой теме.
Пожалуй, самыми яркими примерами в этом направлении являются «Тоби», «Шторлинг» и «Норич».
Линейка советских «Тоби»
В первом случае, взяв за основу «Toby» шведской фирмы «ABU», наши заводы, производящие рыболовную продукцию, наладили её выпуск, но, мягко говоря, без соблюдения параметров оригинала. И имена каждой блесне выпускающий завод давал сам – «Себеж» (Балтика), «Охта» (Блесна), «Красноперка» (Сокол), «Сестра» (Рыболов-спортсмен), «Лира» (Сатурн). Плюс «Военохот №4» по каким-то, только ему известным причинам, три раза менял название: сначала «Онега», потом «Печора» и, в итоге остановился на «Селигере». Такое впечатление, что мы и не стремились скопировать оригинал, т.к. все эти блёсны только визуально похожи на «Toby». Уж что-что, а если нам надо, то сделаем один в один. Взять хотя бы безынерционную катушку «С-1», которая являлась точной копией «Mitchell 300». Если заклеить логотип производителя, то с 30 сантиметров и не отличишь, где оригинал, настолько они похожи. А может, у нас и не стояла задача выпускать точные копии приманок? Короче, не знаю. Что-то из блёсен мы копировали досконально, что-то напоминало оригинал лишь визуально. С чем это связано, пока вопрос.
Я думаю, что загвоздка всё же в патентном праве. Где-то читал, что для предъявления претензий по авторским правам в другом государстве должно быть соблюдено несколько условий – копия предмета стопроцентно должна повторять оригинал и, второе, необходимо иметь открытый патент, в стране нарушающей права. Возможно, что были ещё какие-то обязательства на этот счёт, но сейчас вряд ли вспомню. И тут, вполне можно допустить, что, создавая блёсны только подобные «Toby», мы старались уйти от обоснованных претензий со стороны производителя оригинала. Отсюда и разные названия.
Я не поленился, сходил в музей на сайте ABU и там выяснилась интересная штука. Да, «Toby» выпускалась с 1956 г, а вот патента на неё нет. Был он или не брался вообще, тоже не понятно. В том разделе собраны авторские права на приманки фирмы и, как оказалось, их там всего несколько штук и то, почти все они выданы на вращающиеся блёсны. Кстати, попутно узнал, что патентное права на такие предметы, как блёсны, детские игрушки и тому подобные предметы, как правило, выдаются на срок от 5 до 35 лет. Оплачивать патент больше этого срока производитель считает не рентабельным. Так что, возможно, мы и не нарушали авторских прав или приступали к выпуску после окончания действия ограничений.
По «Шторлингу» я отпишусь в конце статьи, а сейчас пару слов о «Нориче».
Линейка блёсен «Норич»
На фото, которое выше, это всё «Норичи»: большой, обычный, тяжёлый, но «Норичи». Только самая левая, от промкомбината «Рыболов-спортсмен» имеет название «Руза», но, по сути, является копией с муравлёвского. Имена, можно сказать, у них одни, но какие же они все разные, как по форме, так и по игре. И в данном случае, если учесть, что в ситуации с «Toby» ещё можно предположить действия авторских прав и, в связи с этим не точное копирование приманки, то с муравлёвским-то «Норичем», что не так? Бери оригинал и делай, без оглядки на автора. Не понятно.
|
Подводя итог этой неразберихи, у меня напрашивается только один вывод – каждый советский производитель, выпуская определённую блесну, давал ей такую форму и название, как это видели на данном предприятии. Если они считали, что «Норич» должен быть таким, значит, так и будет и плевать им было, что тот же Муравлёв С.М. днями и ночами сидел у ванны с водой, водя свой «Норич» от края до края и, экспериментируя с ним, давал блесне такой выгиб, чтобы та шла плавно, качаясь из стороны в сторону, не сваливаясь в штопор. |
Но вернёмся к Муравлёву. После переезда из Вятки в Ленинград он разместился по адресу: Васильевский Остров, ул. 7-я линия д.18, кв.8, где, скорее всего, поблизости и организовал свою мастерскую. Я попытался уточнить её местоположение, но вся беда в том, что годовой справочник по Ленинграду, который содержал сведения о всех промышленных предприятиях города, включая артели и мастерские, не имел данные по кустарям, ведь большинство из них занимали подвальные и полуподвальные помещения и, возможно, не состояли на учёте в госорганах. Помог случай. Просматривая информацию по артели «Политкаторжанин» на середину 30-х годов, я с интересом узнал, что данное производство имело три цеха, один из которых располагался по адресу Васильевский Остров, Волжский переулок д. 5, и находился на соседней улице, буквально через дом, от места проживания Муравлёва.
 |
 |
| «Шведен-Спиннер» Муравлёва | Клеймо Муравлёва |
Я не думаю, что это просто совпадение и артель «Политкаторжанин», в середине 30-х годов, открыла цех по производству рыболовных приманок рядом с домом, где жил Муравлёв С.М., тем более, что имеются и другие факты, говорящие о первоначальной принадлежности данного предприятия к Муравлёву, но о них я расскажу чуть позже.
На данный момент мы уяснили, что к концу 20-х годов Муравлёв довольно успешно вёл, как своё дело, так и помогал всевозможным кустарям и мелким мастерским налаживать собственную фабрикацию блёсен. А чтобы окунуться в атмосферу того времени и более полно представлять себе картину рыболовного Ленинграда на пороге 30-х годов, предлагаю прочитать статью «Старого рыболова» напечатанную в «Охотничьей газете»:
|
Рыболовные новинки «Как известно, лучшие блёсны и некоторые другие искусственные приманки выпускаются Ленинградскими кустарями. В настоящее время имеются в продаже из вращающихся блесен: Байкал, Кидней, Канада, Кеми, Ораниен-Спиннер, Зим-Спиянер, Проконт, Пун-Яуб, Спнннер; из колеблящихся: Женева, Норич-Муравлевский, Змейка, Шведен-Сонянер, Уральская, Триумф, Рекорд, Натик, Мантама, Норич-английский, Ложка, из ныряющих: Орено; из вертящихся рыбообразных: Фишинг и Девон-круглый. Но этим списком не исчерпывается весь ассортимент блесен, которыми пользуются спиннингисты. Очень многие рыболовы делают блесны сами, придавая им иногда фантастические формы. Встречаются блесны, выпускаемые в провинции, старых образцов. Так иногда попадает в Ленинград блесна «Колорадо», которую почему-то Ленинградские кустари не хотят делать. Очень много блесен выпускается на Урале. Но все они носят, именно, «кустарный» характер, тогда как блесны Ленинградских кустарей сделаны по-фабричному. К сожалению, в последнее время и Ленинградские некоторые кустари стали делать негодные к употреблению блесны, хотя и по более дешевым ценам. Те же Канады и Байкалы, но из тонкой меди с дрянным карабином и плохим якорьком Госшвеймашины. Любопытнее всего то, что этими «дешевыми» блеснами, главным образом, торгует охотничья кооперация и частные ларьки. Очень много хороших блесен в Ленинграде не продают. Их потребляет Мурман для ловли семги и Урал и Сибирь — для ловли тайменя и ленка. Рыболовы центральных областей предпочитают дешевку, на которую охотятся за щучками и окуньками. Среди Ленинградских рыболовов приходилось встречать самодельные блесны типа «Фор-мидабль», «Сердечко» и другие, с двумя вращающимися ложечками на одном стержне. Из последних новинок, выпущенных к сезону, можно отметить следующие приманки:
 Парагон, Клиппер и Перфект Первая приманка - «Клиппер», несомненно, должна обратить на себя внимание спиннингистов, как годная для ловли в текучих водах и на глубине. Две остальные вряд ли получат распространение, так как устройство их довольно сложное, а никаких преимуществ перед круглым девоном они не имеют. Продаются все три блесны, имеющие один размер — 2,5 дюйма, довольно дорого: по 2 руб. 40 коп. Между тем, как раз именно девонов сейчас в продаже не имеется, а спрос на них большой, так как девон, безусловно, является превосходной приманкой для семги, жереха и форели. И опять-таки девоны не вырабатываются потому, что требуют сложной оснастки и токарной работы. Поэтому многие волжские и мурманские спиннингисты отливают девоны из олова и перед каждой ловлей их полируют каким-либо гладким предметом. И совсем нигде не выпускаются так называемые «фантомы», имеющие очень большое распространение за границей. Там они изготовляются настолько художественно, что иную искусственную рыбку с первого взгляда примешь за натуральную. Удачная окраска, легкий ход делают эту приманку весьма соблазнительной для хищных рыб. Из других новинок в Ленинграде можно еще отметить бумажные плетеные шнуры для дорожек и спиннинга. Они отличаются хорошей работой и грузоподъемностью без единого дефекта на всем протяжении, но продаются довольно дорого: по 10 коп. метр. Кроме того, они ничем не окрашены и не пропитаны, что понижает их остальные качества». Старый рыболов, 1930 г. |
Из статьи видно, что Ленинград, это Мекка рыболовных блёсен. Отсюда они расходятся по всей стране. Множество кустарей изготовляют как проверенные приманки, так и стараются сами изобретать что-то новое или копировать уловистые иностранные модели. Жизнь кипит. В частности, Ленинградское Земельное Управление вводит налог в 10 р. для простых рыболовов, которые ловят лосося на Неве катушечной снастью. Под угрозой штрафа или ареста на один месяц, народ, негодуя, потихоньку идёт за лицензионным билетом, но в большинстве своём всё же ловит без него. Катушечники даже написали жалобу в вышестоящую инстанцию о нарушении закона о рыболовстве СССР, но она так и осталась без ответа.
На волне такого подъёма и интереса к спиннингу в городе создаётся «Ленинградское кооперативное рыболовно-рыбоводное товарищество», которое пытается объединить, как своих членов, обязуясь продавать им рыболовные товары по низким ценам, так и кустарей, беря на себя обязательство по реализации их товара. Для последних это было выгодно, т.к. дефицит ларьков для розничной торговли рыболовной продукцией сводил на нет всю работу надомника, да и к тому же, товарищество рассчитывало получать оптовые заказы на производство рыбацких изделий и размещать их у своих мастеровых.
Прейскурант «Рыболовного товарищества»
Разворот с блёснами
Прейскурант охватывал практически весь спектр товаров, предназначенных для рыбной ловли: блёсны, поводки к дорожке и спиннингу, фарфоровые кольца, отцепы, застёжки, жерлицы, грузила, поплавки, лесы и т.д. и т.п. Цены указывались за десяток и не понятно, как это увязывалось с розничной продажей.
Блёсен насчитывалось порядка 30 видов, в основном из линейки Муравлёва, но были и новинки, которые раньше не встречались – «Вавик», «Шведен Мурманский», «Уральская-Гидра». Стоимость одной приманки колебалась от 60 копеек до полутора-двух рублей в зависимости от размера. Отдельной строчкой продавались удешевлённые блёсны разных названий по цене от 40 до 45 коп. за штуку. Идея и цены были хорошие, жаль только, что не удалось проследить дальнейшую судьбу товарищества.
